Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

С книгой.

До автобуса было добрых полчаса, и зная, что у меня в рюкзаке лежит книжка, забытая с прошлой смены, я с удовольствием решил скоротать время за чтением, опершись локтем на ограждение тротуара. Я дочитывал книжку Джона Брехэма "Быстрый взлёт", в которой он с присущей англичанам сухостью, лишь изредка разбавленной пресным английским юмором, рассказывает о своём участии во второй мировой войне на тяжёлых истребителях "Бленхейм", "Бофайтер" и "Москито".

Вдруг ко мне подошёл старик и спрашивает:
- Вы инопланетянин?
- Я русский, - твёрдо отвечаю я.
- Смотрю, стоит с книгой, читает. Ведь сейчас молодёжь с телефонами все. Даже в метро раньше едешь, все с книжками едут, а теперь и там с телефонами.
Я стою, молчу, улыбаюсь.
- Ну, спасибо Вам, прямо настроение мне подняли. - С тем и отошёл.
А я, преодолевая навязчивую рекламу уличного радио, вновь погрузился в боевые перипетии двадцатидвухлетнего английского аса.

Читаю лётчиков (2).

За последнее время прочёл несколько книг из моей библиотеки лётчицких мемуаров.

Невзрачная с виду и с глупым названием книга "Поэма о крыльях" приятно меня удивила. Это тот случай, когда заниженный уровень ожидания впоследствии только прибавил радости.

В этом сборнике нашли своё место воспоминания лётчиков всех эпох отечественной авиации. Довольно много авторов. Особенно меня порадовали рассказы лётчиков дореволюционной России. Честно говоря, не ожидал найти воспоминания теперь уже более чем столетней давности. Да и имён-то таких не знал. И уж, конечно, отдельное место занимает в этом ряду статья самого Нестерова - о том, как он пришёл к мысли делать виражи и "мёртвую петлю". Это ему принадлежит утверждение: "В воздухе везде опора". Книга подарила мне очень много фактического материала по истории развития авиации применительно к конкретным лицам-передвижникам. А ведь поначалу я даже сомневался, стоит ли её брать. Прекрасный сборник, благодарность составителям.

Затем я вновь вернулся к девчатам, летавшим на У-2. Книжка штурмана Раисы Ароновой "Ночные ведьмы" составлена по принципу воспоминаний о случаях из жизни полка, пробуждённых путешествием по местам боевого пути полка в 1964-м году вместе с мужем на личной "Волге" и с боевой подругой тоже штурманом Руфой Гашевой.

К сожалению, фактического материала маловато, но читается всё равно с особенным чувством. Такая ретроспектива а-ля "Белорусский вокзал".

Солидная с виду книжка с сильным именем на обложке - Иван Кожедуб - оказалась лубочно-советским выхолощенным рафинированным изложением его рассказа о своём жизненном пути. Ценность её для меня была только в том, что о Кожедубе я узнал больше, чем знал до этого. В целом она меня разочаровала.

Но кое-что нужно зафиксировать из неё. Если Покрышкин взял своим девизом "Скорость, манёвр, огонь", то Кожедуб говорит о распределении внимания (это когда во время боевого вылета нужно одновременно следить за многим).

На её фоне сильнейшим контрастом стала невзрачная, малоформатная, напечатанная мелким шрифтом в мягком переплёте в издательстве Магадана книжка Михаила Каминского "В небе Чукотки. Записки полярного лётчика".

Читаю её сейчас с большим увлечением. Каминский - поначалу лётчик-испытатель в экспериментальном бюро у Гроховского в Москве в начале 1930-х, с 1935-го стал летать за полярным кругом в Чукотке и стал одним из первопроходцев авиационных маршрутов в этом суровом краю. Книга читается как приключенческая повесть, снабжена упоминаниями мелких бытовых деталей, развёрнутых диалогов, написана очень живо, хотя в предисловии Водопьянов поставил под сомнение её литературное достоинство. Выведены как положительные, так и отрицательные характеры. Всего этого нет в книге Кожедуба.

Непрестанно поражаешься: какие же это были герои духа! богатыри, не мы! какие испытания выпали на их долю! какая в них была внутренняя культура!

Отрывок из Пушкина.

Из стихотворения "Осень".

Ох, лето красное! любил бы я тебя,
Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.
Ты, все душевные способности губя,
Нас мучишь; как поля, мы страждем от засухи;
Лишь как бы напоить, да освежить себя —
Иной в нас мысли нет, и жаль зимы старухи...




Как двести лет назад, так и сейчас, ничегошеньки не изменилось. Это правда. А оводы! Спасу от них нет. Если спросить меня, какой сезон мне нравится больше, я, пожалуй, вслед за великим поэтом выберу тоже осень. Огородные работы, наскучившие за лето, заканчиваются, жара ушла, с нею и оводы пропали, комары тоже не высовываются стылым утром, что-либо делать хоть в саду, хоть в мастерской комфортно, даже в радость. Да, осень. Это правда.

Дни поздней осени бранят обыкновенно,
Но мне она мила, читатель дорогой,
Красою тихою, блистающей смиренно.


Александру Сергеевичу осень нравится по иной причине, чем мне. Мне просто легче заниматься своими делами при плюс десяти-пятнадцати градусах. У него иначе.

Унылая пора! очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса —
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса,
В их сенях ветра шум и свежее дыханье,
И мглой волнистою покрыты небеса,
И редкий солнца луч, и первые морозы,
И отдаленные седой зимы угрозы.

И с каждой осенью я расцветаю вновь;
Здоровью моему полезен русской холод;
К привычкам бытия вновь чувствую любовь:
Чредой слетает сон, чредой находит голод;
Легко и радостно играет в сердце кровь,
Желания кипят — я снова счастлив, молод,
Я снова жизни полн — таков мой организм
(Извольте мне простить ненужный прозаизм).

Мемуары Бломертца.

Прочёл довольно быстро небольшую книжицу "Откровения пилота Люфтваффе" Гюнтера Бломертца (2009). Молодой лётчик застал последний год войны, летал на ФВ-190, воюя на Западном фронте против англичан и американцев. Книга наполнена горечью от поражений, бессмысленных потерь боевых товарищей, таких же молодых, как и он, парней, по 19 и 20 лет от роду. В чём разница между молодыми англичанами, которых мы убиваем, и нами? - задаётся он вопросом. У них так же есть любимые, ждут дома родные, как и нас...


И всё-таки они из другого теста сделаны. Совсем другой взгляд на войну. Они должны воевать, потому что они рыцари, такое их призвание.

"Пароль - Балтика".

Продолжаю пополнять свою книжную коллекцию по этим критериям. Это делать становится всё сложнее и сложнее. Если раньше я покупал у одного букиниста сразу по нескольку книг, экономя таким образом на пересылке почтой (самый большой разовый заказ составил 16 книг), то теперь, листая в интернет-форумах таких как "Авито" и "Мешок", среди разнообразия военных мемуаров удаётся едва выцелить одну-единственную книгу, удовлетворяющую критериям. Пересылка при этом стоит несколько больше, чем сама книга. И всё равно, каждый раз это доставляет радость. О сегодняшней посылке хотелось бы написать особо.

Особый интерес вызывает книга, которая так или иначе пересекается с ранее прочитанной. Всегда интересно сравнить двух авторов, пишущих об одном и том же. В данном случае об одном и том же авиаполке. Не так давно я прочёл книгу лётчика-торпедоносца Александра Васильевича Преснякова, летавшего на МБР-2, ДБ-3 и "Бостоне", "Над волнами Балтики". Я делал заметку по этому поводу. Теперь мне в руки попала книжка Михаила Львова, воевавшего в том же авиаполку бортстрелком, "Пароль - Балтика" (Калининград, 1985). Вообще, из авторов у меня в коллекции бортстрелок первый. Один есть инженер полка, остальные лётчики.

Жаль, фотографию Львова найти не смог. Но в книге есть. Интернет буквально захламлён фотографиями разных придурков и пошляков, а вот одной-единственной фотографии защитника Отечества найти не удаётся.

Иногда, получая в посылке старую книгу, находишь в ней нежданные сюрпризы. Так случилось и в этот раз. Открытка из набора. В прежние времена выпускали такие тематические наборы открыток, которые при желании можно было использовать как почтовые и отправить с коротким поздравлением. Иногда без конверта, наклеив марку, иногда только в конверте. На моей открытке запечатлена игрушка из папье-маше "Бондарь" из собрания Эрмитажа.


Такой вот своеобразный привет из Санкт-Петербурга Ленинграда. И книга оттуда же и про те же места. И ещё сошлось: Балтика, бочка в руках бондаря и праздник Крещения Господня.

Книжка Шмелёва.

Долгие поиски книги Николая Александровича Шмелёва "С малых высот", наконец, увенчались успехом. Сегодня я получил её по почте. Сначала я прочёл её в интернет-версии с утомляющего экрана монитора, и с той поры у меня зародилось желание взять в руки первое бумажное издание. Я делал заметку по этому поводу. С той поры я решил начать коллекцию изданий с мемуарами лётчиков.

Книжка издана в 1966 году, но попала мне в очень хорошем состоянии. В суперобложке, которая лишь немного истрепалась по краям.


Особую радость доставила кем-то бережно сохранённая в форзаце вырезка из советской газеты, в которой бывший командир авиадивизии А.Воеводин рассказывает о подвиге лётчика Шмелёва со штурманом Зайцевым.


Без суперобложки сохранность книги ещё лучше.


Не в первый раз обращаю внимание, с какой любовью и каким вкусом печатались подобные книги в 1950-е и 60-е года прошлого столетия. Уже в 70-е годы полиграфия становилась беднее, суше, а в 80-е она стала исключительно чёрно-белой, бумага качеством ниже, а сам книжный блок выполнен как-то небрежно. В 90-е издание таких книг почти прекратилось, возобновившись с наступлением нового века, но теперь уже полиграфия стала глянцевой, дешёво-броской, даже напыщенной, заточенной на коммерческую выгоду издательства. Если советские издания практически бескорыстно стремились поведать новым поколениям советской молодёжи о недалёких подвигах их отцов и дедов, искренне ставя своей задачей патриотическое воспитание, то теперь книги издают, руководствуясь исключительно коммерческим интересом... Но я отвлёкся. Оцените оформление книги. Это всегда двухцветная печать с фотографией автора.


Сам текст снабжён микро-иллюстрациями наподобие прописных букв в начале главы.


Кстати, из приведённого фрагмента видно, что наш герой начинал путь в авиацию в Тамбовской лётной школе, совсем недалеко от моих мест.

Вот такая книжка теперь у меня в руках. Цена её - всего 200 рублей. Пересылка встала дороже - 350. Но стоит она несомненно больше.
Не смотря на то, что с этой книгой я знаком, есть желание вновь перечитать её в книжном варианте. Кто бы что ни говорил, но разница есть.

Чувство полёта по Покрышкину.

Collapse )
Из воспоминаний о последних предвоенных днях. Покрышкин во главе звена летает на МиГе.
"По земле шёл благодатный июнь. Зелёные холмы мягко очерчены, сады мелькают ровными строчками быстро перевёрнутых страниц, речушки и пруды взблёскивают и тут же гаснут. Но вот широкие поля созревающих хлебов расстилаются сизым разводьем, тронутым зыбью. И взгляд задерживается на них...
Во время полёта у самой земли, или, как мы выражаемся, на бреющем, внимание фиксирует только яркое, большое, всё остальное лишь составляет неопределённый фон. Но то, что отмечают зрение и память, как раз и создаёт ощущение быстроты, скоростного наплыва местности, собственного полёта.

Такое ощущение очень необходимо лётчику. Желание как можно ниже пронестись над землёй продиктовано стремлением быть в предельном напряжении, тренировать свою внимательность, быстроту ориентации. а ещё - испытываешь потребность со всей глубиной почувствовать полёт, словно бы через самого себя пропустить встречный поток красочной земли. На высоте такого удовольствия от полёта не получишь. Там временами совсем теряешь зрительную связь с землёй и придерживаешься одного горизонта или какого-то застывшего в стороне облака, расплеснувшегося внизу пятна лесного массива, ленты реки."
Стрр. 17-18.

Книжка Джимми Коллинза.

Александр Васильевич Пресняков (см. предыд. пост) вспоминает, что в лётной школе они зачитывались Джимми Коллинзом. Действительно, была такая книжка.

Только он упоминает название "Ваши крылья", а интернет знает Только "Лётчик-испытатель" и "Крылья над Экроном". Может быть, последнее название в русском издании поменялось, или Преснякова подвела память.

Я поразился: уже тогда, в конце 1930-х издавались лётчицкие мемуары! И вдвойне удивительнее от того, что советское издательство напечатало автора из буржуазной страны.
Помещаю Коллинза в свой список.
Ни русская Википедия, ни английская Джимми Коллинза не знает. Странно...

Забытые имена.

Небольшой штрих к вопросу о "России, которую мы потеряли". В мемуарах всплывают иногда такие русские формы христианских имён, которые в наше время никто не использует. Они почти забылись.

В детстве у меня была книжка с рассказом Тургенева "Ася", и всякий раз, как я брал в руки эту книжицу, я дивился этому странному имени, как-будто русскому, но совершенно незнакомому. И невдомёк мне было, что это уменьшительно-ласкательная форма имени "Анастасия". Догадался об этом я самостоятельно совсем недавно, ведь тургеневский рассказ я так и не прочёл, навсегда отпугнутый его названием. Когда я сказал своей дочери, что её можно звать Асей, она была чрезвычайно удивлена. Вот что делает с родной речью всего какая-нибудь сотня лет.

Константина могли звать Кокой. Вспомните Зощенко или гайдаевский фильм "Не может быть". Попробуйте сейчас так сказать - прозвучит как оскорбление.

Не без труда я догадался, что в 30-е и 40-е годы прошлого века (по меньшей мере) Лёлей звали Ольгу. В воспоминаниях лётчиц попадается. Можно вспомнить из знаменитого фильма, как Шарапов, играя фраера, звонил по телефону.

Шура - форма имён Александр и Александра - нам хорошо знакома, но почему-то мы её не употребляем. Шурика по другой гайдаевской кинокомедии помнят все, но и только. Выходит, что ещё 60 лет назад Сашу могли звать Шуриком. Сейчас это будет звучать скорее как обзывательство. Впрочем, свою восьмидесятилетнюю соседку мы зовём тётей Шурой.

А сколько форм у имени "Георгий"! Гоша, Гога, Жора. Изредка ещё употребляют, но уже всё больше с иронией.

Примеры, наверное, можно продолжать. Что же случилось? Мне слышатся в ушедших формах имён очень тёплые нотки, склонность русской души к ласке, простота. Душевной теплоты стало меньше, стало больше хамства, и у людей теперь язык не поворачивается сказать по-доброму. Так, мне думается. Неиспользуемые слова постепенно уходят из повседневного языка, забываются. Язык, как и глаза, зеркало души. А душа русская простыла. Не совсем ещё заледенела, как душа англоязычная, однако, относительно предыдущих поколений заметно стала холодней.

Критерии моей коллекции.

Отдельно фиксирую, а то приходится искать, чтобы сообщить букинистам.

1. Это должны быть мемуары лётчика или лётчицы желательно под его или её авторством. Также это могут быть мемуары техника, инженера авиаполка или бортстрелка.
2. Годы его (её) лётной работы должны приходиться на период 1903-1945 гг. Для ГА без ограничений по времени, но только поршневая авиация и только самолёты (реактивной авиацией, вертолётами, автожирами, космонавтикой не интересуюсь).
3. Во время описываемых событий его (её) должность должна быть не выше командира авиаполка (или авиаотряда для ГА). Допускается и выше, но только в том случае, если командир на своём высоком посту продолжал делать боевые вылеты.
4. Это должно быть советское издательство, за исключением случаев, если книга в советское время не издавалась.
5. Удовлетворительное состояние книги.