Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Вокруг Кремля.

Неожиданно для себя на одном дыхании посмотрел видосик какого-то иностранца, где он с отличным качеством в отличную погоду безмолвно заснял свой обход вокруг Кремля. Три замечания. 1) Нельзя не гордиться величием Родины. Красота и величие! 2) Изумительная чистота везде. Это же отмечают и иностранцы в комментариях. На всём пути я не увидел ни одной бумажки! 3) Скамеек нигде нет, но людям настолько уютно под кремлёвской стеной, что они охотно сидят прямо на травке.
https://youtu.be/Q2z-QnqXgyE

Копия У-2 из Набережных Челнов.

Сюжет восьмилетней давности. Авиалюбитель-энтузиаст, которому попали в руки оригинальный мотор М-11 и оригинальное шасси (кстати, это то, что нельзя сделать своими руками), решил на этой основе построить целый самолёт У-2. Два момента обратили моё внимание.
1. Ему помогает очень много людей. Если бы он делал в одиночку, то на этот проект ушло бы 10-15 лет, как он утверждает. Сейчас я могу сказать, что он не далёк от истины.
2. Ему захотелось показать своё детище до обтяжки, в виде деревянного скелета. Подтверждаю: в этом есть своя красота.
А вообще, я неровно дышу по отношению к У-2. И если бы у меня оказался М-11, да ещё впридачу настоящее шасси...

Ну, почему "инопланетяне"?

На территории Сибири, какую бы часть тогдашнего материка она ни занимала в эпоху до Потопа, тоже жили люди. Строили мегалитические сооружения не хуже перуанских. Потомки Каина, полагаю. Вот статья без атрибуции, но перечисленные в ней факты легкопроверяемы. Отсюда.

В Кемеровской области находится гора "Большой Изагаж". Она привлекает внимание не только своей необычной формой, но и тем, что на её вершине как будто находятся каменные конструкции, напоминающие смотровые площадки. Когда камера квадракоптера приближается к горе, то видно, что это сооружения сделаны из гигантских гранитных плит, которые плотно сложены и образуют мощную стену. Однако объект, который находится на вершине сибирской горы, сильно разрушен. Коренные народы Алтая до сегодняшних дней считают, что это место священно.

В Тесульском районе Кемеровской области член Русского географического общества и краевед Виктор Харин обнаружен артефакт, который вызывает шок. Это фрагмент окаменевшего дерева, покрытый известняковым отложением, ставит под сомнение теорию о развитии жизни на планете. Большая наука утверждает, что 300 миллионов лет назад на месте Кузбасса плескалось тёплое море, жизнь на суше зародилась лишь после того, как мировой океан отступил. Однако, морской известняк на дереве говорит о другом. Гигантские деревья росли в Сибири сотни миллионов лет назад, а потом их поглотило древнее море. Виктор Харин плотно занимается исследованием данной местности и с каждым годом приходит к тому выводу, что сотни миллионов лет назад в этой области не только росли деревья, но и жили люди. Эта гипотеза имеет подтверждение. Им является секретный артефакт. В 1969 году в одной из угольных шахт Тесульского района нашли герметичный саркофаг, внутри которого было тело женщины. Удивительным является то, что по данным науки возраст этих угольных залежей сотни миллионов лет. По теории Дарвина, на планете в это время не существовало даже человека умелого. Но что же это за тело, и кто являлся создателем технологии консервации тела, которое достигло нашего времени. Данную находку пришлось засекретить. Спустя несколько лет после находки "тесульской принцессы" все, кто был причастен к этому, скончались. Смерти людей, которые нашли саркофаг были очень необычными и не из-за проблем со здоровьем. Остались лишь версии. По одной из них женщина была представителем космической расы, прибывшей когда-то на территорию Сибири.


Ну, почему если что-то не так, то непременно это пришельцы из космоса?! Почему в это верится гораздо легче, чем в то, что атеистическая наука пошла в XIX веке неверным путём?! Нам ни за что не дано признать, что наша планета существует всего лишь семь с половиной тысяч лет, а вот происхождение человека от обезьяны и наука об инопланетянах даётся легко. Уж сколько раз твердили: на Земле не найдено НИ ОДНОГО места, где фактически было бы подтверждено чередование геологических пластов согласно официальной Геологической колонне. Как правило, слои перемешаны в разном порядке. Но этого мы не замечаем. Теория происхождения видов на планете - наш путеводный светоч. Не замечаем мы и многочисленные неудобные артефакты. Если уж как-то надо их объяснить, на помощь приходят инопланетяне. А попробовать изменить историческую модель не пытались?! Кто первый придумал пресловутые миллионы/миллиарды лет? Почему ему такой безграничный лимит доверия? А если попробовать уложить археологические факты в другой модели истории, в которой есть место камням Ики и Потопу, антарктическим пирамидам и тесульской "принцессе", то может быть, наука станет ближе к истине?

Мегалит на Урале.

Урал, моя малая родина, не первый раз фигурирует в связи с артефактами, происхождение которых возможно объяснить только допотопной цивилизацией. Можно найти на Урале и мегалитическую полигональную кладку, хорошо известную нам по объектам в Перу, Мексике, Египте, Ливане и в других странах. Большие диоритовые блоки с отверстиями. Диорит - родственник базальта. Урал выбивается из этого перечня тем, что его объект самый северный, и на этих широтах или севернее подобные примеры больше не известны. Впрочем, по части максимальной приближённости к полюсу первенство держат пирамиды, обнаруженные в Антарктиде.



Вижу необходимость добавить новую метку - "допотопная цивилизация".

Шасси - 1

Чтобы разнообразить процесс и несколько его ускорить, я решил параллельно со сборкой крыла заняться подготовкой шасси. Под мой тип самолёта мне больше всего импонируют спицованные колёса, такие как, например, на этом фото.



Такие колёса можно взять только от мотоцикла. Поскольку взлётный вес моего аппарата предполагается под 500 кг, колёса нужны от тяжёлых мотоциклов типа "Урал" или "Днепр", представляющих собой одну и ту же конструкцию почти один в один, только производители были разные. Вес мотоцикла "Урал" составляет 330 кг плюс допустимая нагрузка 250 кг, итого на три колеса приходится вес 580 кг (для "Днепра" чуть больше: 335 + 260 = 595 соответственно). При этом на два колеса самого мотоцикла приходится нагрузки значительно больше, чем на колесо люльки. На самолёте примерно тот же расклад: на два колеса основного шасси приходится гораздо больше нагрузки, чем на хвостовое колесо.

На сайте объявлений нашёл колёса от "Днепра" (мне понравилось, что их диски выполнены из алюминия, тогда как на "Урале" они стальные) и купил два недорого - на фото. Кроме того, одно колесо от "Урала" в неплохом состоянии нашёл на базе металлолома в городе. Сравнил в руках по весу, вроде одинаково. Надо взвесить поточнее.



Теперь между делом буду чистить и красить. Кроме того, следует приобрести к ним тормозные барабаны с колодками и проч.

Любовь и молодость в огне

История 46-го гвардейского полка ночных бомбардировщиков, в котором на У-2 в основном летали молодые девчата, полна историй, которые отзываются в сердце глубокой печалью, сжимающей сердце и долго не отпускающей. На протяжении многих дней ощущаю потребность рассказать об одной из них, едва ли не самой показательной.


Женя Руднева, тихая, скромная девушка. Студентка МГУ, специальность астрономия. Подруг поражали её глаза — большие, серо-голубые, умные. Светлая коса вокруг головы, нежное лицо с легким пушком на коже, мягкие медлительные движения.

"Никогда не изгладится из памяти светлый образ юной и милой Жени Рудневой — мечтательницы, влюбленной в стихи, сказки и звезды..." (Ирина Дрягина).


Наталья Меклин вспоминает:
"Мы потом вместе учились в штурманской группе. На занятиях она всегда задавала вопросы: ей хотелось знать все до мелочей. И пожалуй, в полку не было штурмана лучше Жени, хотя до войны она не имела никакого отношения к авиации.
Сначала на фронте она была рядовым штурманом. Но уже через год ее назначили штурманом полка. Знания ее были бесспорны, однако на должность эту назначили ее с опаской: а вдруг не сумеет? Не отличалась Женя ни бравым видом, ни военной выправкой. Не умела ни бойко говорить, ни даже быть строгой.
Среднего роста, немного сутуловатая, с неторопливой походкой, она совершенно не была приспособлена к армейской жизни. Военная форма сидела на ней нескладно, мешковато, носки сапог загибались кверху. Да она как-то и не обращала внимания на все это. Занятая своими мыслями, что-то решая, сосредоточенно обдумывая, она, казалось, жила в другом мире..."



Кто сегодня станет вздыхать о первом поцелуе? Страшно и противно подумать даже, о чём сегодня подчас говорят и пишут на весь мир юные леди. Как испачкалась, развратилась современная жизнь! Насколько чище и целомудреннее были девчата, часто и после 20-ти не познавшие даже поцелуя! Они обладали потерянным ныне умением вполне серьёзно, вдумчиво и философски рассуждать о высоких материях - о смысле жизни, о любви, о выборе.
"Надо сказать, что Женя была внешне яркой, привлекательной девушкой: естественная блондинка, веселая, жизнерадостная, и в то же время, умная, содержательная собеседница. Конечно, как все девчонки, мечтала о любви... Штурман эскадрильи Полина Гельман (также удостоенная звания Героя Советского Союза) написала Жене на вечере, посвященном встрече Нового 1943-го года: "Тебе вкусить желаю я первый поцелуй"." (Из воспоминаний Исаака Чайковского.)

Женя погибнет весной 1944-го. До самого конца она вела дневники. Они, как и письма, опубликованы, их интересно читать. Я приведу здесь выборочно очень немногое.

"13 апреля (1943 года).
Из каких соображений Дина недовольна, когда я летаю с другими лётчиками? Боится, что наделаю глупостей и ей будет стыдно за своего штурмана? Так ведь я глупости только с ней делаю, а в полётах с остальными я чувствую больше ответственности и поэтому более внимательна. Правда, устаю я от таких полётов сильно. Но они приносят мне удовлетворение. Если бы я не испытывала своих сил с другими лётчиками, я не знаю, какое ужасное самочувствие у меня было бы. Но все-таки с Диной я больше всего люблю летать. Потому что теперь я знаю, что летать могу, что со мной можно летать спокойно. Никто, кроме Дины, не говорит мне о моих ошибках. Каждый полёт с ней меня чему-нибудь учит — в полётах с другими я это всегда учитываю. Это первое, а второе — она мастер своего дела, в ней даже осторожности не всегда хватает, а трусости и капли нет. Это мне больше всего нравится. И последнее: когда-нибудь я и с ней научусь летать без нелепостей. Уже совсем темно. Пора идти ужинать."

На этой фотографии слётанный экипаж: лётчица комэск Евдокия (Дина) Никулина и штурман Евгения Руднева.

Из письма матери 26 апреля 1943 года, за год до гибели.
"Ну, а изо всех лётчиц самая лучшая, конечно, Дина. Не потому, что она моя, нет, это было бы слишком нескромно, а потому, что она действительно лучше всех летает. Получили ли вы ее письмо? А фотографию? Потом я ещё вам посылала большую карточку, где Дина у колодца наливает мне воду. Я подстриглась после того, как сфотографировалась на этой карточке, и теперь пока не похожа. Мамочка, независимо от того, получишь ли ты ее письмо, пришли Дине хорошее письмо: ведь она вам почти дочка. В самых трудных условиях мы с ней вдвоем — только двое и никого вокруг, а под нами враги. Уже темно, в коридоре налаживают кино — мы сегодня отдыхаем. Вошла Соня и ругается, чтобы я не портила глаза — дала сроку мне 5 минут. Дорогие мои! Майор Рачкевич недавно мне проговорилась, что вы сожгли книги. Подумаешь, важность! Да стоит мне только вернуться к вам целой и невредимой, у меня столько книг будет, что сейчас и мечтать нельзя! Вот чего мне было бы очень жаль, так это дневников. Но ведь они целы? Напишите вообще, что осталось. А если ничего, тоже не беда. Вы целы, а это главное. В комнату заглянула Дина, уставшая-уставшая. Ведь она у меня большой командир и ей приходится работать даже тогда, когда остальные отдыхают. Еле уговорила ее пойти ужинать. Совсем темно. Привет вам от всех, кого вы знаете: от Жени, Лоры, Дуси, Сони, Дины, Марты, Галочки и от меня. Целую крепко-крепко. Женя."
Кстати, вот это фото у колодца. Дина Никулина, Женя Руднева, Наташа Меклин.


Те же две подруги.


Запись 23 мая 1943 года. Дела сердечные...
"Сегодня или завтра должна Дина прилететь. Как я её ждала целый месяц, а теперь даже не хочется, чтобы она скоро приезжала. Она ведь ещё ничего не знает: позавчера «мессер» сжёг в воздухе её друга Ваню Корябова. Жаль, был хороший парень. Несчастный полк: дней десять назад над Таманью подбили Михаила Михайловича Пономарева с Николаем Михайловичем Душиным — разве плохие ребята? Замечательные!.."

А эта запись последнего её лета о том, как горели девчата. Простые слова, короткий рассказ. Но как больно читать! И ей самой придётся...
"1 августа.
До меня, видимо, еще не всё дошло, и я могу писать.
Подходит ко мне вчера Аня Высоцкая и жалуется, что её опять назначили с Лошмановой, что ей нужно дать более опытного штурмана. Кого? Во 2-й эскадрилье назначить некого, потому что Гашева летала с Никитиной. Может быть, взять штурмана из другой эскадрильи? Стоим с Таней Макаровой в столовой и размышляем. И тут мне в голову пришла роковая мысль: послать Натку с ее бывшим штурманом, а Аню — с Докутович. Наташа сразу согласилась. Галя — с колебаниями. Встречаю Катю Рябову через несколько минут. «Ты за Галку не боишься?» — «Что ты! Я сама сделала с Высоцкой шесть полётов и полетела бы сегодня, но мне уж очень хочется с Рыжиковой полететь. И, кроме того, ты ведь знаешь, как я люблю Галю, и на опасность я её не послала бы». Ну, полетели.
На моих глазах сожгли Женю Крутову с Леной Саликовой. Женя, Женя... Когда-то мы загадывали, что, может быть, придётся вместе смотреть в глаза смерти. Я видела, как смерть подкрадывалась к Жене, но что я могла сделать?! Мы были уже над своей целью, но я направила Клаву на ближайший прожектор, один из семи, державших Женин самолет. Сначала она маневрировала, потом загорелась плоскость. Но она планировала, не падала. Перед посадкой дали красную ракету. Горящий самолёт закрыла от моих глаз плоскость, и я увидела только вспышку в воздухе от взрыва на земле. На территории противника, недалеко от Киевской... Успели ли выбраться? И было ли кому выбираться? Мы с Клавой решили, что это Нина Ульяненко с Катей Тимченко. Женя, Женя... У меня дрожали руки и ноги, первый раз на моих глазах сгорел самолёт... Машина у меня ходила по курсу, как пьяная, но мне было не до неё. Потом прилетела Дудина и доложила, что в 23.00 еще один самолёт сгорел (Женя — в 22.18). Кто?? По порядку вылета — Высоцкая или Рогова. Сердце у меня похолодело. Я подбегала к каждому садящемуся самолёту, но там Гали но было.
...Моя Галя не вернулась! Кроме того, не вернулись Рогова — Сухорукова и Полунина — Каширина. У Роговой рвались ракеты во второй кабине, она беспорядочно падала. Полунину сбили ЗП. Первых трёх — истребитель. О первых трёх же сообщили наземники. Пустота, пустота в сердце..."


В тот же день о своей подруге:
"Дина доложила о выполнении задания, а я даже подойти к ней не могла — полились слезы. У Дины рана в голень навылет, у Лели — осколки в мякоти бедра, она потеряла много крови. Сели они прямо к полевому госпиталю. Динка просто герой — так хладнокровно посадить машину! Предварительно она сбила пламя, но мог загореться мотор, потому что там бензин. У Лели было шоковое состояние.
Мне не хочется никакого пафоса, но именно о Дине, о простой женщине, сказал Некрасов:
В игре её конный не словит,
В беде не сробеет — спасёт,
Коня на скаку остановит,
В горящую избу войдет.
"



Как все молодые люди, Женя читает, размышляет, стремится постичь жизнь и то, что в ней самое главное. На каждом шагу - открытие и свежесть чувств.
"17 августа.
Я окончила Олдингтона «Все люди враги». Автор вместе с Кларендоном совершает массу ошибок, взгляд у него на жизнь далеко не жизненный, и сам он, как человек умный, понимает обреченность своих теорий. Но эта книга волнует. Ряд мыслей у него для меня нов и поражает оригинальностью (вместе с тем они и наиболее слабое у него место), ряд «вечных истин» очень тонко подмечен.
«Любовь — это самое интимное, самое личное в человеке. Она подобна цветку, который можно подарить в данный момент только одному человеку. Если любишь, надо всего себя отдать и чувствовать, что тебя принимают, — и, быть может, в любви труднее всё принять, чем всё отдать. Мы знаем, что даём, но не можем знать, что получим».


И вот уже Крым, где суждено прерваться чистой юной жизни на самом взлёте. Осенью 1943-го начинается крымская операция. Первая высадка десанта.
"1 ноября.
Летала я опять с Люсей — на 513, как и на 313. Словили нас прожекторы удивительной яркости. Люся так пикировала, что у меня дух захватывало, и я прерывающимся голосом командовала в трубку.
Вообще переговор у неё очень скверный, но на этот раз она отлично слышала. Зенитки били близко, но безуспешно."


Начало 1944 года, и вот пришла первая любовь...
"2 февраля.
Если, расставаясь, встречи ищешь вновь —
Значит, ты пришла, моя любовь!

Ты пришла!.. Готова ли я тебя встретить? Мне 23 года, уже много. А с каждым днем оказывается, что в жизни еще много, очень много неизведанных сторон. Вот 2 часа назад Сима получила долгожданное письмо, даже два сразу. И около получаса просвещала меня. Завидую я ей или нет? Наверное, нет.
/.../ И при этом я бы всегда нашла время раз в пять-шесть дней написать Славику. Но он далеко, по пути в Иран. Позавчера получила от него сразу три письма, и везде пишет одно: не пиши, пришлю новый адрес. А мне так иногда хочется поговорить с ним, так его недостает. Последнее письмо было уже из Сальян..."

Слава тоже был лётчик; можно догадываться, что перегонял из Ирана лендлизовские самолёты.

Наступает вторая годовщина полка, созданного в трудную годину знаменитой Расковой, уже погибшей. Но все мысли занимает любимый.
"5 февраля.
Где-то ты сейчас, мой далекий «иранец»?.. Мы все время не работаем: то точка непригодна, то ветер сильный. Усиленно готовимся к двухлетию. Я уже сделала карту боевого пути. Пишу «Двухлетие».
А ведь жить так хочется, родная,
И в огне так хочется любить...
"


"8 февраля.
Ужин прошел хорошо. Сейчас все ещё танцуют. А мне грустно... Хочется работать больше, чтобы скорее кончилась война. Славик боится, что огромное расстояние нарушит нашу дружбу. Однажды Оля Митропольская привела мне чье-то изречение: «Разлука ослабляет слабое чувство и усиливает сильное». Я расстояний не боюсь."


И вот одна из самых сильных её дневниковых записей, за месяц до гибели. Милая, милая Женя...
"5 марта.
Один вечер я провела чудесно. Смотрела кинокартину «Жди меня». Славик видел эту картину. Зачем же он прислал мне целиком все стихотворение? Дорогой мой!
Я верю тебе. И знаешь почему? В картине сказано: «Настоящие мужчины имеют хорошую привычку: если их очень ждут, они обязательно возвращаются». Я очень жду и отсутствие писем сваливаю на почту.
В полку всё старое. Вот только 3 февраля начала заниматься еще одна штурманская группа. С позавчерашнего дня, то есть ночи, летать будут только на контроль. Контролем я осталась довольна: хотела бы я, чтобы кто-нибудь из начальства поболтался под облаками и посмотрел, как честно кладут «У-двашки» бомбы в цель! Этой ночью мы с майором были вынуждены идти на разведку погоды: всех лётчиков после первой разведки отпустили ужинать, даже дежурного командира и экипаж-разведчик.
В который раз перечитала «Как закалялась сталь». «Самое дорогое у человека — это жизнь. Она дается ему один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое и чтобы, умирая, смог сказать: вся жизнь и все силы были отданы самому прекрасному в мире — борьбе за освобождение человечества».
Раньше я не думала о конце этих слов:
«И надо спешить жить. Ведь нелепая болезнь или какая-нибудь трагическая случайность могут прервать её». Надо спешить жить. Жить — в самом высоком, в самом святом смысле этого слова."


Прожив вдвое больше Жени, что я могу сказать? Мне стыдно даже думать об этом. В свои 23 она смогла преодолеть свои девичьи слабости и природную мягкость, сотни раз на хрупком самолётике вылетала с бомбами в ночь на позиции врага, не раз попадая в перекрестие прожекторов и в облака взрывов, совершала подвиг едва ли не в ежедневном режиме - в ежедневном и в еженощном. Наконец, стала ярко горящей свечой в крымском небе, до конца выполнив свой долг перед Родиной. Могу ли я сказать о себе хоть что-нибудь подобное, прожив двойную женину жизнь?! Что было в моей жизни, о чём обычно по-человечески говорят, что этим можно было бы гордиться? НИЧЕГО.
Надо спешить жить.

"17 марта.
И где-нибудь в землянке иль в избе,
У жизни и у смерти на краю
Я чаще буду думать о тебе
И ничего, мой друг, не утаю.

Думаю о тебе, Славик."


"27 марта.
У нас в полку тяжелые дни. Завтра будем хоронить Володину и Бондареву. Разбитый в щепки самолёт и их трупы один крестьянин обнаружил в плавнях у Черноерковской 10 марта. Их выкопали и привезли сюда на санитарном самолёте. Тягостное чувство.
Прочла Льва Кассиля «Есть такие люди». Понравился первый рассказ «Нелюдимо наше море...» — о капитане Батыгине и его жене.
29 марта.
Вчера была похоронная погода: дождь целый день и ветер — порывами до 25 метров в секунду. Девушек похоронили под звуки оркестра и салюта из 20 винтовок. Вечером писатель Борис Савельевич Ласкин читал нам свои произведения..."

Здесь сделан кем-то реферат о Рудневой, много фото лётчиц полка.


Наталья Меклин вспоминает:
"Был апрель 1944 года. Под Керчью готовилось большое наступление наших войск. Мы летали каждую ночь. Враг упорно сопротивлялся. Вдоль короткого отрезка линии фронта, которая протянулась от Керчи к северу до Азовского моря, было сосредоточено много зениток и зенитных пулеметов, прожекторов, автоматических пушек «Эрликон».
Когда стреляет «Эрликон», издали похоже, будто кто-то швыряет вверх горсть песку. Каждая песчинка — снаряд. Все они в воздухе взрываются, вспыхивая бенгальскими огнями. Получается облако из рвущихся снарядов. И если самолёт попадёт в такое облако, то едва ли выберется из него целым: «ПО-2» горят как порох.
Однажды Бершанская поставила нам задачу: бомбить укреплённый район немецкой обороны севернее Керчи. Перед вылетом Женя Руднева предупредила нас:
— В районе цели — сильная ПВО. Остерегайтесь прожекторов. Штурманы, проверьте, пожалуйста, ещё раз расположение зенитных точек.
Она собрала штурманов отдельно и что-то объясняла им. Или, может быть, давала задание. Женя никогда не приказывала. Она просто не умела командовать. Распоряжения она давала не по-военному, а тихим, доверительным, совсем домашним голосом. И не было случая, чтобы кто-нибудь не выполнил её приказа-просьбы.
...Мы с Ниной уже возвращались с боевого задания, когда сзади зажглись прожекторы. Сначала я подумала, что это нас они ловят. Но лучи потянулись в другую сторону и, пошарив в небе, замерли, скрестившись. В перекрестье светлел самолет.
И сразу же снизу, прямо по самолёту, швырнул горсть снарядов «Эрликон». «ПО-2» оказался в центре огненного облака. Спустя несколько секунд он вспыхнул и ярко запылал. Некоторое время горящий самолет продолжал лететь на запад: видимо, штурман ещё не отбомбился по цели. Вскоре на земле появились вспышки — взрывы бомб. А самолёт стал падать, разваливаясь на части.
Мы смотрели, как, кружась в воздухе, несутся вниз пылающие куски самолёта, как вспыхивают цветные ракеты.
Это был экипаж, вылетевший на цель вслед за нами.
Мы не знали, кто из девушек вылетел за нами следом.
Я старалась не думать о том, что происходит сейчас там, в горящем самолёте. Но не думать об этом я не могла. Мне казалось, что я слышу крики... Они кричат... Конечно же, кричат! Разве можно не кричать, когда горишь заживо!..
Весь обратный путь мы молчали. Я летела, как во сне. Иногда приходили сомнения: а может быть, и в самом деле ничего не было? Только страшный сон?.. Я уже видела его однажды. Уже видела...
Как только я села, к нам подбежали:
— Кто прилетел?
На земле уже знали, что сгорел «По-2». Это видели и другие экипажи. Оставалось неизвестным — кто сгорел. К каждому самолёту, который садился, бежали:
— Кто прилетел?
Все возвращались в своё время. Не было только одного самолета. И тогда стало ясно: сгорели лётчик Прокофьева и штурман полка Женя Руднева.
Прокофьева прибыла в полк недавно. Она делала свои первые боевые вылеты. А Женя, как всегда, полетела на задание с малоопытным лётчиком. Она считала своим долгом «вывозить» молодых, еще «необстрелянных». С Женей, штурманом полка, они чувствовали себя уверенней.
В следующем полете меня не покидала мысль о Жене. Казалось просто невероятным, что её больше нет. Без неё, без Жени, трудно было представить наш полк. Шестьсот сорок четыре раза летала она через линию фронта на боевые задания. И всегда возвращалась.
Мой самолет летел по тому же маршруту, что и час назад. И кругом все оставалось таким же, как и тогда, ничего не изменилось — извилистая черта берега, светлые полоски дорог на земле. Из того же места, где и раньше, из небольшого поселка, стрелял миномёт, и красные шары летели на запад, в ту же точку, что и раньше. Ничего не изменилось. Только Жени больше не было... Вероятно, на том месте, где упал самолёт, ещё остался еле заметный костёр. А может быть, он уже догорел...
Женя верила в то, что она «везучая» и с ней ничего не может случиться. Еще вчера как-то между делом она продекламировала стихи Суркова:
Под старость на закате темном,
Когда сгустится будней тень,
Мы с нежностью особой вспомним
Наш нынешний солдатский день...

Мне вспомнилось отступление. Ненастный, дождливый день. Мы собрались в каком-то сарае и ждали, когда кончится дождь, чтобы идти на полеты. Женя сидела прямо на соломе, поджав под себя ноги, прислонившись к стенке сарая и слегка откинув голову.
— ...Когда Тристану сказали, что приплыл корабль с черными парусами, он тяжело вздохнул, в последний раз прошептал имя Изольды и умер...
У Жени был нежный и певучий голос. Она могла говорить часами, не уставая. Негромко, неторопливо, иногда умолкая, чтобы мы могли прочувствовать то, о чем она рассказывала.
Шумел дождь, стучал о доски сарая. Протекала дырявая крыша. Веселые струйки воды, танцуя, падали вниз и исчезали в соломе. Тесно прижавшись друг к другу, мы сидели, полулежали на сырой соломе, в промокших комбинезонах, не замечая дождя и холода, забыв о войне и отступлении. Перед нами поблескивало море и вдали на волнах качался корабль...
— Женя, расскажи еще что-нибудь!
— О Нарциссе.
— Нет, лучше сказку...
Женя любила рассказывать. Она знала множество сказок, мифов. Но с особенным удовольствием говорила она о звёздах, о таинственной Вселенной, у которой нет ни начала, ни конца. Иногда в полёте в свободную минуту она неожиданно обращалась к лётчику:
— Посмотри, видишь — справа яркая звезда? Это Бетельгейзе...
И рассказывала об этой звезде, вспоминая древний миф об Орионе.
Женя не сомневалась в том, что после войны снова вернется в университет, чтобы заниматься астрономией, любимой наукой, которой решила посвятить свою жизнь. Войну она считала временным перерывом. На войну она просто не могла не пойти: это был её долг.
— Наташа, вон костер — видишь? — сказала Нина, когда мы приблизились к цели.
Я и сама увидела его. Я искала глазами это место уже давно. Но был ли это тот самый костер? В стороне, чуть левее, ещё один и ещё... А где же тот? Или тот уже погас?
Через день началось большое наступление в Крыму. Был апрель. Мы двигались вперёд, на запад, пролетая над местами боев, над искромсанной, насквозь простреленной землёй. И где-то на этой земле, недалеко от Керчи, среди разбитых танков, машин, среди обломков самолётов, воронок и траншей осталась неизвестная могила наших девушек."

Фото из полкового журнала с записью о смерти лётчиц.


Ирина Дрягина вспоминает:
"9 апреля 1944 года Панна Прокофьева с Женей Рудневой успешно отбомбились в укрепленном районе северной части Керчи. Хотя Прокофьева была и опытным лётчиком, но совершала свой первый боевой вылет, а у Жени Рудневой это был уже 645-й боевой вылет. Самолёт загорелся над целью, но Женя продолжала сбрасывать бомбы в район заданной цели. Следующие за ним экипажи видели, как самолёт медленно стал падать на землю, а в кабине штурмана рвались сигнальные ракеты. Самолёт упал за линией фронта. Жени не стало...
До сих пор мы не можем привыкнуть к тому, что Жени нет среди нас."


Нет, могила есть.
В ночь на 9 апреля 1944 года Пана и её напарница — Евгения Руднева вылетали бомбить стратегический объект в посёлке Булганак под Керчью и с задания не вернулись — на обратном пути их поймали прожекторы немецкой зенитной батареи. Самолёт был сбит.
Пана и Женя числились пропавшими без вести. После войны Евдокия Рачкевич искала их двадцать лет. Рачкевич узнала, что в парке имени Ленина в Керчи похоронена неизвестная лётчица. Для полной ясности в парке провели эксгумацию и доказали, что там была похоронена Женя Руднева. Тогда Евдокия Рачкевич нашла в Керчи свидетелей падения и поняла, что как неизвестного солдата в братской могиле похоронили Пану.
Что произошло в ту ночь — удалось установить только в 1966 году. Выяснилось, что самолёт девушек был сбит над Керчью. Пана сгорела в машине, а Женю отбросило на несколько метров. Жители города обнаружили в самолёте только сапоги большого размера, решили, что это мужчина, и захоронили девушку как неизвестного солдата в братской могиле. А Женю похоронили в керченском парке имени Ленина. Кирзовые сапоги большого размера... Эх, девчата.





Фото памятника Жене Рудневой. Установлен 25 декабря 1975 года на средства пионеров и школьников в г. Керчи возле средней школы № 15.


На севере Москвы, микрорайон Бабушкинский, в сквере стоит памятник юной лётчице, и к нему принесены цветы. Одна из московских улиц названа в её честь.



Немало стоит памятников ей. Она их заслужила. Это Балашиха Московской области.


Издана книга на основе дневниковых записей и писем "Пока стучит сердце". Выпущена пластинка.


Вечная память! Не забудем тебя никогда, вечно юная милая Женя.

Аж голова дымится

Внук Луи Армстронга Чарльз Армстронг не посрамил славы своего деда. В Москве он выступал так, что голова у него дымилась и полотенце не помогало.

Удивительная музыкальность и артистичность. Просто супер!
Текст классической песни несколько изменён. В третьем куплете
So the God said: 'Go down, Moses (И Бог сказал: Иди, Моисей,)
Way down in Egypt land (Вниз, к земле Египетской.)
Tell old Pharaoh to (И скажи старому фараону:)
Let my people go! ("Отпусти Мой народ!")

Армстронг заменил Египет на Москву. Получилось: иди в Москву!

Крымская весна 1944-го

Все военные лётчики, воспоминания которых я читаю, воевали на юге. Освобождали Крым. Ниже я писал о том, как Панов рассказывает об участии крымских татар на стороне гитлеровцев. К чести этой народности надо сказать, что в прославленном 9-ом гвардейском истребительном полку (9-й ГИАП) в числе прочих замечательных лётчиков-асов было имя крымского татарина Амет-Хана Султана, дважды героя Советского Союза. Лавриненков в своих воспоминаниях часто с любовью его вспоминает. Кстати, перечислю имена самых выдающихся воздушных бойцов из этого полка: Лев Шестаков, Алелюхин, Амет-Хан Султан, сам Лавриненков.

Так вот, последний пишет между прочим о тех майских днях 44-го, когда был освобождён Крым:
"Яркий крымский май был на исходе, когда кончился наш короткий отдых. Мы с Остапченко вернулись на аэродром, полные незабываемых впечатлений. Немало интересного услышали мы от боевых друзей, ездивших в Севастополь и Херсонес. Но самые яркие впечатления остались у тех, кто побывал в гостях у Амет-Хана Султана. Его родители приняли человек сорок летчиков и техников, прикативших на двух грузовиках и легковой автомашине. Радостно-возбужденные, они возвратились только через три дня.
Мне и Николаю об этой поездке рассказал Анатолий Плотников.
— Так, ребята, было расчудесно, что не хватает слов. Слухи о нашем появлении домчались до родителей Амет-Хана намного раньше, чем мы сами появились у них. Дом их стоит высоко на горе, и нас приветствовали еще оттуда. Машиной на крутизну не заберешься — пошли друг за другом по узкой извивающейся тропинке. А когда очутились у ограды, перед нами открылся такой простор, какой увидишь только в полете... Представляете себе: море как на ладони! А в саду, прямо на скале, хотите верьте, хотите — нет, растут виноград, персики, цветы. Ну, поздоровались мы с отцом, с матерью, с многочисленными родственниками. В тени под орехом накрыт стол, и тут же поблизости жарится шашлык...
Амет-Хан сел между отцом и матерью. Тут мы и увидели, как он похож на обоих сразу. Ну вы, конечно, понимаете, сколько добрых слов сказал каждый из нас об Амет-Хане, о его высоком летном мастерстве, о храбрости, о замечательных человеческих качествах... Чудесные у него старики, приветливые, радушные... Не забыли даже тех друзей сына, которые не смогли приехать к ним... Да что это я все только говорю и говорю. Подождите минуту. Сами увидите. — С этими словами Плотников на миг исчез куда-то и вернулся с двумя бутылками доброго массандровского вина. — Вот, одна тебе, другая Николаю...
"

9-й гвардейский тоже воевал на "Аэрокобрах", как и покрышкинский 16-й. Это ещё раз доказывает превосходство зарубежной техники над нашей. На этом фото Амет-Хан Султан вместе с сослуживцем на фоне "Аэрокобры".

Это был дерзкий лётчик, очень умело управлявший самолётом и весьма результативный - более 30 воздушных побед. Его славное имя навсегда вписано в историю великих побед на земле Крыма.

Крымские татары в немецкой форме

Из воспоминаний Д.П.Панова "Русские на снегу", освобождение Крыма, апрель 1944 года.

"К вечеру этого же дня мы уже висели над Ишуньскими позициями, где немцы с правого фланга, с запада, пошли в сильную контратаку на наши войска, входящие в Крым. Это была безнадежная затея, ведь в немецком тылу все рушилось, но они с яростью наступали, прокладывая себе дорогу интенсивным артиллерийским и минометным огнем. Против этой наступающей группировки наше командование подтягивало силы, откуда могло, без конца накрывая ее добрыми порциями бомб и снарядов, но противник, буквально устилая землю своими трупами, рвался вперед. Зная рациональных немцев, мы были удивлены такой их тактикой в явно безнадежной ситуации. Тем не менее, во второй половине дня 11-го апреля 24 “Горбатых” под командованием Ляховского и под прикрытием двух эскадрилий нашего полка, с которыми была моя очередь лететь, оказались примерно на три километра южнее Ишуньских позиций, где штурмовики с воздуха добротно проутюжили наступающие немецкие батальоны. Мы заходили на штурмовку несколько раз. Не обнаружив истребителей, принялись помогать “Горбатым” и наши “Яки”. Внизу все кипело от разрывов, но ярость боя не стихала. Что это за бешенные огурцы, которые наступают, когда вокруг них все рушится? — думали мы с удивлением. По степи к району яростного боя подтягивались наши резервы: колонны пехоты и танков. К обеду следующего дня все было кончено. Земля была вся в рваных разрывах, возле которых часто-густо лежали убитые люди в немецкой форме, оказавшиеся крымскими татарами. Справиться с ними было непросто: зенитным огнем они подбили наш штурмовик и два истребителя. И если во время боев в районе Перекопа и Сиваша мы потеряли всего более полутысячи бойцов убитыми, то четыреста из них полегли именно в сражении с крымскими татарами."
Понятно теперь, почему нынешняя российская власть после присоединения Крыма так заигрывает с крымскими татарами.

Дас ист Томас

Убирался сегодня в алтаре с помощью нового моющего пылесоса разрекламированной марки. Ну, что сказать... Оценка "удовлетворительно". Началось с того, что из резервуара почему-то сочилась на пол вода. Поставил вроде правильно. За пылесосом тянется мокрый след. Пришлось отказаться от влажной уборки и вылить воду. Это первое разочарование. Сосёт, правда, очень хорошо. Дальше. Передние рулевые колёсики поворачиваются неважно: тянешь в одну сторону, он катится немного в другую. На палас не заезжает, задирает край. Один раз потянул вбок, пылесос упал на бок. Шланг-гофра не проворачивается. Это приводит к тому, что когда крутишься на месте, шланг сворачивается в петли, мешающие работать. Но самое удивительное, что он в этот момент может перегнуться как садовый шланг и перекрыть потоку воздуха проход, что у меня и случилось. Спрашивается: и нафига нужно столько "удобств" за 18 тысяч?